Мы читаем Писание и находим, что оно устаревает, каждый отрывок мы читали так часто, каждый образ привычен, — пока читаются первые слова отрывка, мы уже можем себе представить и пересказать весь дальнейший эпизод. Но устаревает не слово Божие, устаревает наша восприимчивость. Мы не стали новыми, не дали себе возродиться при первом чтении и потому возвращаемся ко второму прочтению немного менее восприимчивыми, немного отяжелевшими.
Если позволите, приведу образ не из Писания и не слишком богословский: я помню, что мой дедушка любил выпить стакан вина; и однажды он сказал: “Когда я выпью стакан вина, то становлюсь другим человеком, и этот другой человек тоже хочет выпить стакан вина”. Не могли бы мы точно так же поступать с Писанием? Разве не потому мы не нуждаемся «во втором стакане вина», что не стали другим человеком? Второй стакан вина — это многовато, но один стакан вина каждому новому человеку — в самый раз. И поэтому существенно важно, чтобы то, что мы читали, стало жизнью, чтобы и молитва воплощалась в жизнь.
Если мы прочли молитву, она должна стать программой действия, а не программой, которую мы представляем Богу выполнять за нас
Если мы прочли отрывок из Писания и он что-то значит для нас, он должен стать жизнью, тогда он изменит нас достаточно, чтобы этот самый отрывок в следующий раз стал абсолютно новым, так же как и еще в следующий раз. Но если мы не изменимся, то нам покажется, что это просто повторение.
Знаете, это все равно что отправиться на прогулку за город. Смотришь на дерево ранним утром, в полдень, на закате; дерево не меняется, и однако какое оно разное! Объективно дерево все время одно и то же, но ваше видение совершенно различно. Таким же образом на фоне происходящих в нас изменений слова Писания приобретают для нас вечно обновляющееся значение. Но для этого требуется читать внимательно, вдумчиво, то есть следует освободиться от предвзятых идей, вникнуть: что же Бог хотел сказать, отбросить подсознательное мнение, будто Он это так часто говорил, и какая от этого польза.
Старайтесь понять очень точно, что именно Он сказал, и относитесь к отрывкам из Писания как к письму от любимого вами человека. Мы не вычитываем ошибки на письме, мы не читаем с красным карандашом в руке, проставляя там и сям точки и запятые, мы не останавливаемся на формальном смысле слов, мы читаем в словах всю душу человека, хотя слова временами так просты и ничего не сказали бы кому-нибудь другому, но мы-то знаем, что за ними стоит. Мы читаем письмо так, как мы смотрим на витраж. Витраж передает нам тему: это может быть поклонение волхвов или Воскресение, он также дает нам ощущение красоты, поскольку у него яркие, живые цвета, прозрачные, сверкающие. Но витраж также заставляет нас думать о свете, который льется в окно и придает смысл картине; без света и картины не было бы, только темное пятно на стене и никакой красоты.
Таким же образом мы должны научиться читать Писание, читать так, чтобы воспринять то, что Святой Дух вложил в данный эпизод. Но чтобы достичь этого, мы не должны набрасываться на текст, мы должны научиться сидеть и смотреть. Смотреть, как мы смотрим на дерево на закате, как смотрим в лицо, от которого не можем оторвать глаз, в витражное окно, на творение великого мастера; слушать, как мы слушаем великую музыку, которая намного превосходит нас и потому обнимает, охватывает нас и делает нас глубже, шире, приобщает нас к богатству мира, иначе оставшемуся бы для нас чуждым.
Все это созерцательный подход. Как это важно для человеческих отношений, как бесконечно важно для устойчивости наших собственных мыслей и нашего внутреннего «я». Если мы приобретем такой подход, то ничто не поколеблет нашу жизнь, не ворвется в нее; все будет возникать перед нами, как дар Божий нам, чтобы мы увидели и поняли; все — человек или ситуация — будет тем, по отношению к чему мы можем быть действием Божиим, если только научимся смотреть так, чтобы видеть, и слушать так, чтобы слышать и понимать.
Есть места в Писании, где в какой-то момент Бог говорит со мной лично. Есть другие места, которые несущественны для меня в данный момент, и это вполне естественно. Подумайте о том, как возникли Евангелия. Христос говорил иногда с одним человеком или с двумя, гораздо чаще с небольшой группой или с толпой людей. Один человек задавал вопрос, и Он говорил с этим человеком. Кто-то в толпе разделял интерес к теме; ответ Христа был обращен и к ним. Большее число людей смутно понимали, о чем вообще идет речь; они слушали и сохраняли то, что могли извлечь из слов Христа, оно должно было принести плоды позже.
Но многие пожимали плечами (именно так говорится в Писании) и говорили: “Не понимаем, о чем Он говорит, что Он имеет в виду?” То, что Он говорил, было выше их, вне сферы их опыта и понимания. То же самое с нами. Когда мы читаем отрывок из Писания, может оказаться, что в этот момент Господь обращается к нам лично; в других случаях я случайно слышу, что Он говорил другому человеку, чьи переживания или опыт так мне близки, что Его слова делаются мне понятны, отвечают на вопрос, который я не задал, но который во мне был. А порой Он обращается не ко мне, и я должен быть готов жить бесконечным богатством уже данным мне, без новых и вечно обновляющихся откровений.
Митрополит Антоний Сурожский